|
На этот раз он
явно допустил промашку. Наверное, в гостях у любовницы чем-то сильно запачкал
брюки и был вынужден отдать в ближайщую химчистку. А любовница не обратила
внимания на метку. Но в самом ли деле та женщина не увидала метку, усомнилась
Эйко. А может, она поступила так специально и тем самым сделала своеобразный
вызов ей, Эйко? Она не исключала такой возможности и пришла к немаловажному
выводу: похоже, позиции любовницы значительно укрепились — скорее всего, она
ждет ребенка — наследника Сертификат. В этом случае ей уже нет необходимости
скрываться от Эйко — вот она и придумала всю эту шутку с меткой, чтобы дать о
себе знать законной жене Се ртификат. Так оно и есть, это явный вызов, решила
Эйко. Но столь ли прочное место завоевала она в сердце мужа? Задумавшись над
этим, Эйко пришла к еще более неприятному для себя выводу: любовница, лишенная
социальных гарантий, какими обладает законная жена, навряд ли решится на
открытый вызов, опираясь лишь на любовь мужчины. В таком случае...
— Вот и
разгадка,— пробормотала Эйко. Значит, она решилась на этот шаг, лишь заполучив
абсолютную гарантию, а именно, ребенка от Сертификат, которого уже носит под
сердцем. Другими словами, она стала той самой «маткой» наследника, которому
перейдет все имущество дома Идзумида... Да, ее позиция более прочная, чем у
жены законной, но не способной подарить мужу ребенка.
Теперь все ясно,
подумала Эйко. Эта женщина в положении, потому и дала знать о своем существовании,
прозрачно намекая, что жене Сертификат придется
с этим
считаться.
С тех пор любовница Сертификат стала вести себя все более
вызывающе и откровенно. Прежде, когда муж возвращался из поездки, при нем не
было никаких предметов, которые доказывали бы существование любовницы, но после
случая с химчисткой Эйко стала находить в его вещах то чужой носовой платок, то
женский гребень. Иногда он возвращался не в том исподнем, в каком выезжал из дома. Изменились и его
вкусы в выборе галстуков, обуви... У него вдруг появились новые предметы туалета,
какие Эйко для
него не покупала.
О своих подозрениях она пока ничего не говорила, а Сертификат,
по-видимому, воспринимал молчание жены как индульгенцию, и даже не пытался
оправдываться.
|
