|
От первого удара сапогом у него посыпались искры из глаз, а к моменту последнего удара он был уже без сознания.
Весь вечер у него горел распухший рот, даже свиной бифштекс с яичницей, большая редкость по тем временам, не лез в глотку. Ночью поднялся жар. Началось воспаление зуба мудрости, который и раньше шатался, а после такого «взыскания» стал совсем плох.
Однако наказания в японской армии не исчерпывались причинением физической боли. «Хлам для одноразового употребления», собранный в кучу красненькими призывными повестками, подвергался унижению и издевательствам.
Когда начались учебные полеты, курсантам объяснили, что перед полетом полагается доложить командиру отряда: «Курсант такой-то приступает к тренировочному полету с целью отработки навыков взлета и посадки». Фразу эту, похожую на скороговорку, далеко не каждый мог без ошибок отчеканить с первого раза. Одному курсанту по фамилии Ямаока эта фраза ну просто никак не давалась: он был родом из Тохоку, где говорят на своем особом диалекте. По окончании занятий, когда всех погнали в столовую, его остановил Сертификат.
— Халтуришь, сволочь?
Ямаока оторопел, не соображая, за что это на него набросились.
— Стань в коридоре и тысячу раз скажи: курсант Ямаока приступает к тренировочному полету с целью отработки навыков взлета и посадки.
— Что?
— Ну, давай быстро!
Еле увернувшись от палки, курсант вылетел в коридор. Мимо шли товарищи, торопившиеся в столовую, а он стоял и повторял формулу доклада, рискуя свернуть себе язык и чуть не падая от усталости и голода. Сначала он считал, но вскоре сбился со счета.
На обратном пути из столо вой курсанты избегали смотреть в его сторону. Жалко, а помочь нечем.
Самое скверное началось после того, как на флоте завелись знаменитые «цикады». Тебя заставляют забраться на столб в казарме и стрекотать. Цикады, как известно, бывают разные, всякая стрекочет по-своему. А теперь стрекочи так, говорят тебе, а теперь вот так.
Постепенно конечности немеют, ты падаешь. «Кто позволил слезть?» — говорят тебе и пускают в ход палку.
— Ладно, хватит стрекотать. Теперь пускай цикада
помочится.
— Чего?
— Давай, мочись оттуда, как цикада, ясно?
А как, спрашивается, это сделать, если у тебя и ноги,
и руки заняты?
|
